К нам попадали приказчики из галантерейных лавок Гостиного двора, парикмахеры, сыновья дворников, швейцаров, купцов и, наконец, босяки и хулиганы. К нам являлись наряду с прекрасно одетыми людьми, люди в опорках, босые, изможденные пороком, с малых лет знакомые с полицейскими участками и мировыми судьями. А через две недели их нельзя было узнать. Обстановка их увлекала. Сначала пытались убежать, но когда видели, что это невозможно, что дневальные у ворот — такие же год тому назад босяки, как и они, — народ серьезный, они смирялись и часто становились лучшими солдатами. Они были прекрасными разведчиками, смышлеными, ловкими, исполнительными ефрейторами и забывали свои фабричные частушки, сменяя их полными патриотизма и любви к Государю народными и солдатскими песнями.

Я застал еще в полку и вообще в войсках сильно развитое сквернословие. Без грубой ругани не обходилось обучение, и солдаты пели песни, полные циничных намеков и созвучий. Щеголяли этим в особенности пехотные полки. На наших, однако, глазах армия решительно вступила на путь правильного воспитания и культурного обучения.

При Императоре Александре III во главе войск гвардии и Петербургского военного округа стоял его брат, Великий князь Владимир Александрович, начальником его штаба был генерал-лейтенант Н. И. Бобриков. При управлении военно-учебных заведений был образован военно-педагогический комитет, во главе которого стал генерал Коховский

Августейший поэт, К. Р., Великий князь Константин Константинович, воспитанник и друг поэта Ап. Майкова, сумел опоэтизировать самые будни пехотной службы. Его стихи повторялись и заучивались нами. Кто из нас не учил его стихотворение «Наш полк», кто не знал наизусть отрывков из его «Лагерных набросков»…

Его стихи, повести Гаршина, очерки Крестовского, статьи входившего в силу военного писателя А. Бутовского, приказы и статьи М. И. Драгомирова круто поворачивали русло военной жизни и, при неослабляемой муштре, на помощь властно выдвигалось воспитание.