Неслась машина по шоссе, мимо садов и деревень, пугала гудками стада. В темени фургона под кучей ящиков смирно лежал Саушкин.

Добежала машина до берега моря.

Шофёр стал грузить фрукты и обнаружил под ящиками Саушкина.

— Я вас предупреждал, — прошептал Саушкин. — Видите, так оно и вышло.

Развёл шофёр руками:

— Горе ты луковое, отвезу тебя домой и детям накажу держаться от тебя подальше. А сейчас пойди искупайся в море, покуда я нагружаю машину.

— Я плавать не умею, — говорит Саушкин.

— Чего проще! Я тебе баллон накачаю, лежи себе на воде.

Шофёр посадил Саушкина на баллон, оттолкнул от берега и занялся своим делом.

Поднялся ветер, побежали волны, потащили Саушкина прочь от берега. Скрылись берега. Сидел Саушкин на баллоне пень пнём, нет, чтобы к берегу грести, шептал:

— Мама, ты ждёшь от меня письма, а в море почты не бывает.

Вдруг…

Давайте условимся, что с этого самого «вдруг» станут начинаться новые главы.

Вдруг из морской дали…

Письма от дяди Капы

Вдруг из морской дали выплыла бутылка и стукнулась о баллон.

Саушкин вытащил её из воды и рассмотрел. На этикетке стояло «Лимонад», по надписи чернильная печать: «Аэрофлот».

В бутылке было письмо:

«Спешите на остров Толстяков-Добряков!

Спасайте меня! Я остался один!..

Я больше не буду!..

Ваш дядя Капа».

Саушкин достал из кармана карандаш, написал на обратной стороне листка:

«Мама, спичек я ещё не купил. Меня уносит в открытое море».

Запечатал бутылку и пустил её плыть.

Следом за первой приплыла вторая бутылка с запиской. В ней дядя Капа вновь клялся, что он больше не будет!..