— Говорят, у господина Моро ни гроша за душой не было, когда граф взял его управляющим в Прэль, — сказал лакей.
— Но за семнадцать-то лет, с 1806 года, мог же он что-нибудь нажить, — возразил Пьеротен.
— Что верно, то верно, — сказал лакей, пожав плечами. — Да, у господ бывают всякие причуды! Надеюсь, что Моро кое-чем попользовался.
— Я часто к вам на дом плетенки доставлял, в особняк, что на улице Шоссе-д'Антэн, да так ни разу и не сподобился увидать ваших господ.
— Его сиятельство хороший человек, — конфиденциально сообщил лакей, — но раз он хочет, чтобы вы не проговорились насчет его никтогнито, значит тут что-то кроется; по крайней мере вое в доме так думают, а то чего ради отменять карету цугом, чего ради ехать в «кукушке»? Неужто пэр Франции не в состоянии нанять коляску?
— За коляску в два конца с него запросят франков сорок, потом, скажу вам про нашу дорогу, ежели вы ее не знаете, что по ней только белкам прыгать впору: то вверх, то вниз, — сказал Пьеротен — Что пэр Франции, что простой человек — никто денег зря бросать не любит. Если это путешествие касается господина Моро, право же, очень мне жалко будет, если с ним какая беда приключится! Провалиться мне на этом месте! Нельзя ли его как-нибудь предупредить? Он правильный человек, очень правильный, ума палата, что уж там говорить!
— Да и граф очень любит господина Моро! — сказал лакей. — Но если хотите послушаться доброго совета: не суйтесь в чужие дела. Нам своих хватит. Делайте то, что от вас требуют, да не забывайте: с графом шутки плохи. А потом, ежели уж на то пошло, надо вам сказать, граф человек щедрый. Если ему настолечко услужить, — и лакей указал на кончик ногтя, — он вам вернет во-о сколько, — и он вытянул всю руку.