Проехали Шамбери. Жена хотела завязать разговор и тщетно пыталась придумать какой-нибудь вопрос — так ищут предмет, который сам по себе не имеет никакой ценности и приобретает ее лишь благодаря упорству поисков. Она открыла сумочку — там были образки Святого Христофора и Святого Сердца; хотела показать их мужу, но подумала, что он посмеется над образками, и достала платочек, чтобы как-то оправдать свой жест. Пейзаж за окном был не таким красивым, как она воображала, но бессознательным усилием она все время приукрашивала его, чтобы этот день, даже в мельчайших деталях, не оказался хуже, чем ей мечталось. По той же причине она нашла прекрасными весьма посредственные блюда в вагоне-ресторане и восторгалась нежной раскраской абажуров из розового шелка.

Наступала ночь, за окном можно было различить только огни сторожек путевых обходчиков. Про каждый такой домик жена думала, что они с мужем могли бы счастливо там жить, и эта мысль напоминала о первых спорах, когда, еще будучи женихом и невестой, они выбирали мебель и обои.

Муж, напротив, при виде светившихся в сероватых сумерках маленьких окошек спрашивал себя, не завидуют ли обитатели неосторожно вылезающих на самые рельсы жилищ пассажирам скорых поездов и не поддаются ли они, в конце концов, искушению умчаться куда, глаза глядят. Увлекаемый движением поезда к заранее предвкушаемым будущим ощущениям, он пытался уловить сладостную квинтэссенцию пролетающих мгновений, чтобы упиться ими, остро чувствуя их недолговечность, ибо им более не суждено повториться.