После клубники со сливками мисс Страттон откинулась на траву и небрежно выставила ноги, предоставляя мистеру Флетчеру возможность смутно угадывать все и всяческие округлости в верхней части ее тела. Наслаждаясь запахом лип, она время от времени вздыхала от полноты души, и вздохи ее были сонные, мечтательные, полные неги. Мистер же Флетчер в ответ только и делал, что читал вверх тормашками свою газету.

– Вам обязательно надо читать газету?

– Да, я всегда читаю. Зачем же она еще, если ее не читать?

– Такой дивный день, а вам надо зарываться в эти акции, прибыли и тому подобное.

– Что ж, простите. Конечно, если вам это обидно…

– Обидно? При чем тут? Просто я говорю – такой дивный день, а вам надо превращаться в книжного червя, газетного и тому подобное.

– Слово «червь» мне не кажется таким уж лестным. И что это на вас нашло?

– Ничего на меня не «нашло», как вы изволите выражаться.

– Да что с вами? Никогда вы так со мною не разговаривали…

Несколько минут мисс Страттон лежала молча, мрачная и решительная. Наконец она не выдержала и прошептала:

– О Господи!

– Ну скажите, какой в этом смысл? – сказал мистер Флетчер.

– А-а! Читайте лучше свою отвратную газету!

– Действительно.

Мисс Страттон, молча, еле сдерживаясь, уставилась на лиственный шатер в кисточках липового цвета. Только крохотные кусочки неба сквозили за ним битым ярко-синим стеклом.

– Ну что я, по-вашему, должен делать? – спросил мистер Флетчер.

– Делать? Ну, могли бы похвалить мое новое платье. По крайней мере заметить.

– Я заметил. Мне оно нравится.

– Нравится! Мой друг от него прямо обалдел.

– Должен ли я заключить, что вы предпочли бы общество вашего друга?

– Разве я говорю? Просто я говорю… А-а, да ладно.