Мисс Страттон, не на шутку запыхавшаяся после четырех лестничных маршей, причем последний ужасно крутой и узкий, наконец озирала палату сумасшедшего дома, которую мистер Флетчер называл своим скромным жилищем. Газовая плита завалена книгами, на кушетке спят три кошки, велосипед усыпан сухими листьями, на швейной машине, допотопной, еще с педалью, – тарелки, рюмки, бутылки томатного соуса, миска – бананы с кремом, коробка сардин, на письменном столе вороха бумаги, прижатые где цветочным горшком, где банкой с вареньем или с рыбным паштетом, а в одном месте даже надкусанным сладким пирогом – словом, как в страшном сне. И ко всему еще – ужасающий запах: гнилой рыбы вместе с пыльной затхлостью, что ли, которая будет всегда, если сто лет не проветривать и не подметать.

– Боюсь, у меня несколько тесновато, – сказал мистер Флетчер.

Абсолютно не постигая, что на такое ответить, мисс Страттон вдруг ужасно пожалела мистера Флетчера, который и одет был под стать убожеству и разгрому своего скромного жилища. С этим нарядом, состоявшим из задрипанных коротеньких брючек цвета конского навоза и водолазки, которую будто как следует подержали в смеси стоялого пива с металлической смазкой, так не вязался новенький салатный костюмчик на самой мисс Страттон, что она уж даже чуть ли не угрызалась, что надела его.

Мистер Флетчер наливал херес в щербатые стаканы для зубных щеток, а мисс Страттон думала, что же, интересно, будет на обед. Скоро мистер Флетчер ей это поведал:

– Я затеял мясной пирог. Обычно он у меня хорошо получается. Но я пошел в парк за примулами, забыл убавить газ, и все сгорело дотла. Я надеюсь, вы не против сардин? Они чудесно подходят к хересу.

Между газовой плитой и письменным столом ютился диванчик, мистер Флетчер расчистил его, освободив от ведра с брюквой, радиоприемничка, бутылок из-под хереса, ягдташа, ящика с пластинками, и они с мисс Страттон уселись на нем.