- Послушай-ка, Петя, знаешь…

Фактор наклоняется к уху фельетониста и шепчет… Слышны только некоторые отдельные слова: кутили; пьяный; издаю; ее расхвалить; "Репертуар"… душка; мне обещал…

"Пчела"… "Инвалид"… Фактор грозит пальцем фельетонисту и хохочет, приговаривая:

- Экая ты шельма, братец! Минута молчания.

Фактор со вниманием осматривает первый ряд кресел и потом стремительно обертывается к фельетонисту:

- Петя, Петя, посмотри-ка, кто затесался в первый-то ряд…

Фельетонист протирает очки.

- Ба, ба, ба! да это наш Максим Петрович?

Максим Петрович, или, правильнее, Максим Петров, - книгопродавец, и притом книгопродавец "добросовестный". Так по крайней мере величают его "добросовестные" журналисты.

Мой герой, разумеется, в самых приятельских отношениях, на самой короткой ноге с

"добросовестным" книгопродавцем.

- Максим Петрович, Максим Петрович!.. - бормочет он дружески, кивая ему головой и маня его рукою…

Книгопродавец, отягощенный галантерейностями, подходит к фельетонисту и фактору, которые с чувством пожимают ему руку.

- Ай да Максим Петрович! Экой франт!.. - восклицает фельетонист, осматривая с ног до головы книгопродавца. - Нечего сказать, мастер одеваться.

Книгопродавец ухмыляется.

- Что же-с… ничего-с, - говорит он, приятно обдергиваясь…

В эту минуту к ним подходит офицер, имеющий некоторое поползновение к литературе и сочинивший водевильчик. Снова взаимное пожимание рук.

Офицер посматривает с чувством на фельетониста.

- С каким наслаждением, - говорит ему офицер, - я прочел вашу последнюю статейку о бенефисе Толченова… Как живо вы это все умеете описать, и как это у вас все выходит… так и льется точно вот как будто…

Офицер останавливается, потому что решительно не знает что сказать далее.

Да-с, - замечает "добросовестный" книгопродавец, - уж они на это мастера… Прелесь какое у них перо! Так и нижут-с, ей-богу.