— Надо бы послать патруль, — заметил капрал. — Тут гранат полно, беда может случиться.

— Вот-вот, пойди к лейтенанту, — сказал ему сержант. — А вы, — обратился он к солдатам, — обыщите хорошенько дом. Тут офицеры расположатся, так что готовьте помещение. Идем со мной, — обратился он к Мартину, — надо поговорить.

Он взял Мартина за руку и повел к деревянной скамье возле здания. В нескольких метрах от них из открытого крана текла струйка воды. Сверкающие капли падали на кирпичный тротуар, мигая от солнца, как заплаканные глаза.

Сержант вынул из-за пазухи кожаный кисет и предложил Мартину.

— Закуришь?

— Спасибо.

Мартин протянул ему зажигалку, сержант прикрыл огонек ладонями.

Некоторое время оба молча курили.

— Там убитый мальчик, — резко сказал Мартин. — Я нашел его в лесу утром. — Он обернулся к сержанту и увидел, как у того на лбу вздулись вены.

— Убитый… мальчик? — переспросил сержант.

Мартин стряхнул пепел себе на брюки.

— Да, расстрелянный… ну, казненный, что ли…

Он смотрел сержанту в глаза — искал помощи, — но тот как будто не слышал.

— Ты его знал? — хрипло спросил сержант.

Мартин откинул прядь, упавшую на лоб.

— Да, его Авелем звали. Он тут жил, в усадьбе у тетки, и ходил к эвакуированным детям.

Сержант молчал, тяжело переводя дыхание.

— У меня тут сын, — с трудом проговорил он. — Сантос, Эмилио Сантос.

Он отвернулся и смотрел на горшки герани, словно боялся взглянуть Мартину в лицо.

— Беленький такой, глаза карие, на ноге большой рубец. Хромает немного… Матери открытку прислали из Красного Креста, что он тут, в интернате.

Мартин тщетно пытался вспомнить: беленький, рубец на ноге… Был один хромой, только с темными волосами.

— Нет, не помню, — сказал он. — Но это ничего. Я не всех знал по имени.