И вот, как назло, командир послал прочесать эту долину — ловить каких-то мальчишек, которые разбежались по лесу, — и тем самым пресек всякую возможность достойно провести день, начавшийся так удачно. Подъезжая к интернату в четырехместной машине, отвоеванной только вчера, он представлял себе, как передовые отряды входят в селенье, поливая пулеметным огнем беспорядочно бегущие войска противника. Внезапно он вспомнил маленькую монашку с круглыми, как мячик, щеками, которая когда-то, в детстве, утешала его у тела усопшего отца, улыбаясь сострадательной улыбкой, совсем как на картинке: «Счастлив, кто почил во славе! Истинно счастлив!» Монашка воздевала руки, причитая: «Счастлив! Счастлив!» Феноса вспомнил, что накидка ниспадала с ее плеч перепончатыми крыльями летучей мыши и что монашка украдкой бросала на него взгляды. Сейчас он, кажется, понял ее и, опьяненный мыслями о сражениях, повторял про себя: «Да, счастливы…»

Он выбил о сиденье трубку, которую ему прислала названая крестная мать, и поторопил шофера. Ему было приказано подготовить здание интерната, где должен заночевать полковник со штабом. Пришлось подчиниться. «Хорошую мину при плохой игре…» — думал он. Подъехав к интернату, он увидел изрешеченный пулями знак Красного Креста. Солдаты, которыми командовал сержант, сидели на скамейке у входа, греясь на солнце, как ящерицы.

Заметив его, они вскочили. Один из них поднес руку к виску, отдавая честь. «С каких пор устав разрешает отдавать честь без головного убора?» — строго спросил лейтенант с таким же презрением, с каким капитан Вильяррубья говорил новобранцам, упавшим с лошади: «Кто дал вам разрешение спешиться?» Солдаты смутились, как смущался тогда он сам, но замечание и сейчас произвело должный эффект.

Феноса обвел герани и олеандры напряженным взглядом близоруких глаз. Заколдованная тишина царила кругом, как будто эта долина чудом избежала разорения и войны. Солнце заливало садик, где теперь стояли машины, увитый плющом фасад, маленький водоем под краном. На горизонте поднимались облачка дыма, безобидные, как маскарадные бороды, обсыпанные блестками.