– Чего я не терплю, так это ложной скромности, – ответствовала Виржиния. – Я же видела, как ты по часу разглядываешь себя в зеркало, притворяясь, что бреешься или выискиваешь седые волоски. И я говорила с твоей матерью, – слова сочились горечью. – Я знаю, каким она тебя воспитывала. С детства вбивала тебе в голову, что все женщины мира так и рвутся улечься под тебя, потому что ты – Гарви и потому что ты неотразим…

– Боже, теперь мы добрались и до моей матери.

– Ей есть за что ответить, твоей мамочке. За ней много чего числится.

– Хорошо, – кивнул Роберт. – Моя мать – низкая, ужасная женщина, и в этом с тобой никто не спорит. Но какое отношение имеет сей факт к тому, что мне улыбнулась женщина, с которой я случайно познакомился на вечеринке.

– Случайно, – хмыкнула Виржиния.

– Я все-таки не понимаю, в чем моя вина, – Роберт пытался сохранить выдержку. – Я не властен контролировать улыбки людей, которые приходят в ресторан.

– Ты всегда виноват, – отрезала Виржиния. – Даже если не произносишь ни слова. Хватает того, с каким видом ты входишь в зал и стоишь, показывая всем, какой ты… самец.

Роберт вскочил, едва не свалив стул.

– С меня хватит. Хватит. Черт с ней, со сдачей.

Виржиния тоже поднялась, с закаменелым лицом.

– У меня есть идея, – прервал паузу Роберт, подавая жене пальто. – Давай с неделю не будем говорить друг с другом.

– Отлично, – фыркнула Виржиния. – Меня это полностью устраивает, – и, не оглядываясь, направилась к выходу.

Роберт наблюдал, как она шествует по узкому проходу между столиками, жалея о том, что недостаточно зол для того, чтобы остаться в ресторане и крепко напиться.

Официант принес сдачу, Роберт замялся, прикидывая, сколько оставить чаевых, и через плечо официанта увидел, как мисс Бирн медленно поворачивает к нему голову. Остальные мужчины и женщины, сидевшие за ее столиком, о чем-то оживленно беседовали. Впервые Роберт пристально оглядел ее. А ведь правда, подумал он, в наши дни большинство женщин чертовски худы.