На террасе была одна Ада.

— Здравствуй, Адочка. Ну, как на новом месте? Приснился жених невесте?

И покраснела. Какой уж тут жених? Глупо как сказала.

— Мне твой Сашка приснился, — ответила Ада. — И знаешь, будто он тебя поцеловал, а я плачу, плачу… — и засмеялась, как взрослая.

А чего смеяться? Он всего года на четыре младше ее и такой красавец — понятно, заплачешь.

— Знаешь, Ад… Он вот когда с гитарой вчера вечером приходил к сосне, ну, на скамеечку, — так посмотрел на меня! А потом говорит тихонько: «Спеть тебе песенку?» А я прямо покраснела вся, хорошо, что темно было. «Спой, говорю, я песни вообще люблю». А он: «Ну, если вообще, я не буду». Дура я, дура, потом прямо заснуть не могла, все думала: какую бы он спел?

— «Хэпи шейх» спел бы, — улыбнулась Ада.

Конечно, ей больше ничего не остается, как ехидничать. Не надо бы ей говорить ничего. А кому говорить? Все девчонки в этом году повлюблялись в Сашку. Особенно Нина.

Нина красивая. А нравится ему Света. Да, да-да! И, значит, Света красивей всех!

Просто где вспыхнул сердечный накал, Разом кончается правда зеркал.

И вспомнила, как там дальше:

Просто весь мир озаряется там Радужным, синим, зеленым. И лгут зеркала. Не верь зеркалам, А верь лишь глазам влюбленным.

Вот это стихи! И почему Аде не нравятся?

А мимо забора — жжж, жжж! — накручивает педалями Сашка.