Особенно там хорошо под конец, когда девушка думает, что парень подшутил, назвав ее красивой, а дело обстоит вот как:

И дальше… Только дальше Света чуть-чуть еще не доучила. Не доучила и опять задремала чутким к радости сном, ожидая ежедневного зова: «Светик!»

Это мама так зовет ее. И, дождавшись, спрыгнула в рубашке до полу, протопала босая (ступни красивые, узкие) к столику, на котором стояло зеркало. Ничего себе. Тот прыщик, что был вчера возле носа, исчез. Худое смуглое лицо, быстрые резкие глаза того желто-коричневого цвета, который не бывает мягким. (А зачем им быть мягкими? У красивой девушки должны быть холодноватые глаза.)

— Светик, — позвала сама себя в зеркало. И высунула язык. Потом засмеялась — длинная такая, узкая, затаенная улыбка. — Ты мне нравишься, Светик. — И приспустила ресницы и прикусила нижнюю губу. (Передние зубы хороши — две ровные белые лопаточки с прорежинкой посредине. Говорящие зубы.) Потом нахмурилась. — Глупая ты, Светка! — И побежала на террасу к маме, к милому Сергей Сергеичу — брату деда, такому непохожему. Дед занозистый и сердитый, как репей, а этот — высоченный, толстый, а глаза как у маленького: все по ним видно — доволен он или нет, интересно ему или скучно; когда неспокоен, удивлен, рад — все это видно, даже если молчит. И как такому человеку жить? Любой обидит. Свете жалко Сергей Сергеича, и она все хочет сказать ему: «Надо быть хитрее!» Да неудобно как-то.

А вот дочка его Ада совсем не такая. Света так ждала ее, думала, всё друг другу рассказывать будут, на танцы вместе ходить в клуб — с сестрой дедушка пустит — и вообще подружатся, а вот нет. Наверно, не так-то легко полюбить чужого человека. Ведь она ей почти чужая, эта Ада, — только так говорится «сестра», а прежде никогда не видались.

Сначала она Свете понравилась. Света считала, что женское лицо должно быть умным и злым. Вот и у Ады было такое — злое и умное. Потом только заметила — Ада прихрамывает. Значит, танцев не будет. И общих секретов. А как прочитала эта Ада стихи в заветной Светкиной тетради — все ясно стало: строит из себя умную. Света таких не любит. И никогда не полюбит. Но сестра — что ж будешь делать! — гостья.