Разводят, растят, лелеют клубнику. В основном — для себя.

Саша верит и не верит матери. Сама же она говорила, что детство помнится, залитое солнцем. Были небось и дожди, а ведь не просочились в память?!

Ну кто, скажите, Жучко, что ли, водил ребят в лес и на речку?

Или вот эти старухи, склонившие свои дубленые лица над грядами? Они хотят клубнику с грядки. Прямо с грядки, не иначе. Есть ее, жевать пустыми деснами. Желудки сокращаются, бьются, как сердца: клубники! Дайте клубники с грядки!

Желудки ведут их в бой, зовут на подвиг; трепещут от радости при победе и тупо ноют при поражении…

…— Вечер друзей! — кричит Саша, приваливаясь с велосипедом то к одной, то к другой калитке. — Получите билет. Явка строго обязательна!

— Придем, придем, — отвечают ему серьезно, обтирают о фартуки руки, бережно берутся за билетики. — Расписаться не надо?

Некоторые уже едят эту клубнику, посыпав сахаром и залив молоком. Густые женские усы побелены пенкой.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, Сашенька.

Можно заехать к Жучко, отрапортовать: билеты, мол, розданы. Даже непременно надо съездить, а как же! Злиться будет старик. Но по дальней аллее идет Света. Она! Точно — она! Больше никто так степенно не ходит. Кажется, что вышла прогуляться, — не хватает только зонтика от солнца и породистой собаки. А на самом деле ее просто погнали в магазин. Вон и сумка-авоська перекинута через руку. Молодец Светка! Она всегда хочет быть красивой!

— Светка, салют!

— Доброе утро, Саша. — Смуглые щеки ее чуть темнеют — ага! — желто-коричневые глаза сразу же опускаются.

Удивительно красивая эта Светка! Особенно теперь, когда волосы не подкручены, а ровно подстрижены у самых плеч.

— В магазин?

— Да.

— Скажи деду, что я развез билеты.

— Скажу. — И щеки опять темнеют под загаром. Стесняется старика. Хм! «Явка обязательна».