- Он говорит, что мы такие, - сказал мне Томми.

- Слушай, - сказал я, - давай уйдем отсюда.

- Убирайтесь вон, паршивцы, - сказал хозяин.

- А мы и так уходим, - сказал я. - Без вас решили.

- Мы придем еще, - сказал Томми.

- Суньтесь только, - сказал ему хозяин.

- Объясни ему, что он ошибся, - попросил меня Томми.

- Ладно, пошли, - сказал я. На улице было темно и хорошо.

- Куда это мы с тобой попали? - сказал Томми.

- Не знаю, - сказал я. - Идем на станцию.

Мы вошли в город с одного конца, а выходили теперь с другого. В воздухе пахло кожей, дубильным экстрактом и наваленными повсюду опилками. Когда мы подходили к городу, уже темнело, а теперь стало совсем темно, и подморозило, и лужи на улицах затянуло по краям льдом.

На станции сидели пять шлюх, дожидавшиеся поезда, шестеро белых мужчин и три индейца. В станционном помещении было тесно, жарко от печки и полно едкого дыма. Когда мы вошли туда, все молчали, и окошечко кассы было заперто.

- А дверь не надо закрывать? - сказал кто-то.

Я повернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал. Это был один из белых. Он был, как и все, в кожаных штанах, клетчатой рубахе и резиновых сапогах лесоруба, но без шапки, и лицо у него было белое, и руки тоже белые и тонкие.

- Что ж, закроете вы дверь или нет?

- Можно и закрыть, - сказал я и закрыл дверь.

- Спасибо, - сказал он. Лесоруб, сидевший рядом, фыркнул.

- Ты никогда не водился с поваром? - спросил он меня.

- Нет.

- Вот попробуй с нашим. - Он поглядел на соседа. - Он это любит.

Повар, поджав губы, смотрел в другую сторону.

- Он натирает руки лимонным соком, - продолжал лесоруб. - Он ни за что на свете не окунет их в лохань с посудой. Посмотри, какие они у него белые.

Одна из шлюх громко захохотала. Я никогда не видел такой толстой шлюхи и вообще такой толстой женщины.