На ней было шелковое платье из такого шелка, что кажется то одного цвета, то другого. Рядом с ней сидели еще две, тоже очень толстые, но эта, наверно, весила пудов десять. Трудно было поверить собственным глазам, глядя на нее. Все три были в платьях из такого шелка. Они все сидели рядом на скамье. Они казались огромными. Остальные две были самые обыкновенные шлюхи, с крашенными пергидролем волосами.

- Посмотри на его руки, - сказал лесоруб и кивнул на повара. Толстая шлюха опять захохотала и вся затряслась.

Повар обернулся и сердито крикнул ей:

- Молчи ты, слоновая туша.

Она продолжала хохотать и трястись.

- Ой, господи, - сказала она. У нее был приятный голос. - Ой, господи боже мой.

Две другие толстые шлюхи сидели тихо и смирно, как будто не очень хорошо понимали, что делается вокруг; они были очень толстые, почти такие же, как первая. В них тоже было пудов по семи. Остальные две молчали с достоинством.

Кроме повара и того, кто говорил о нем, в помещении было еще два лесоруба - один только слушал, с интересом и немного стыдясь, другой как будто собирался вступить в разговор - и двое шведов. На краю скамьи сидели двое индейцев, а третий стоял у стены.

Лесоруб, который собирался вступить в разговор, сказал мне почти шепотом:

- Наверно, похоже, будто влезаешь на стог сена.

Я засмеялся и повторил его слова Томми.

- Черт его знает, в жизни не видал ничего подобного, - продолжал он. Посмотрите на эту троицу.

Тут заговорил повар.

- Сколько вам лет, ребятки?

- Мне девяносто шесть, а ему шестьдесят девять, - сказал Томми.

- Ха-ха-ха! - Толстая шлюха тряслась от хохота. У нее был удивительно красивый голос. Остальные шлюхи даже не улыбнулись.

- И зачем говорить гадости, - сказал повар. - Я ведь по-хорошему спросил.

- Одному семнадцать, другому девятнадцать, - сказал я.