– Тебе чего? – выкрикнул мальчишка с быстрыми чёрными глазами.

Как же его фамилия? Макаревич? Мандер? Да, что-то в этом духе.

– Я тоже хочу поиграть, – говорю я миролюбиво.

Макаревич или Мандер – хоть убейте меня, не помню его фамилии – настроен воинственно.

– А мы не хотим с тобой играть, – объявляет он за всех.

Мальчишки молча кивают, соглашаются с черноглазым.

Макаревич-Мандер мне по плечо. Если я его как следует толкну, он наверняка упадёт. Другие ребята, конечно, заступятся за него. Нет, придётся уйти. Со всем классом – увы! – мне не справиться.

Я понимаю, что они мне завидуют, и не обижаюсь на мальчишек, хотя мне обидно так, что даже нет слов сказать, как обидно. Что поделаешь, такова судьба всех великих людей – их никто не понимал, над ними смеялись, их гнали…

Ну ладно, если со мной не хотят играть одноклассники, пойду к старшеклассникам – они мне компания.

Я поднялся на второй этаж и очутился перед весёлой толпой мальчишек, которые играли в «мазилу».

Посредине стоял очкарик с розовыми от волнения ушами. Правой рукой он подпирал щеку, будто спать собрался, а левую выставил из-под мышки.

Вот по этой руке один из ребят и бил изо всей силы, а когда очкарик оборачивался, мальчишки глядели на него с самым невинным видом – мол, угадай, кто из нас тебя «погладил».

Очкарик морщился и наобум показывал. Конечно, он не угадывал, мальчишки смеялись, и очкарик снова подпирал правой рукой щеку, а левую выставлял из-под мышки.

Нет, к ним я не пойду. К ним попадёшься, потом живым не уйдёшь.

И тут я увидел парня и девушку, которые медленно прогуливались по коридору. Парень, махая руками, о чём-то говорил девушке. Она глядела на него, широко раскрыв глаза, и молча кивала. А парень загорался то ли от её кивков, то ли от распахнутых глаз и ещё быстрее махал руками.

Вот это другое дело. С этими ребятами я найду общий язык. С ними есть о чём поговорить. Они явно обсуждают космические загадки.