Сквозь плотно сжатые губы вырвался какой-то звук. Но Вилнит вовсе не собирался плакать. Нет, он не плакал, пусть Миша прислушается как следует — это только кашель. На всякий случай он еще раз кашлянул. Но Миша вообще не слушал, а говорил о своем: вероятно, продолжал все тот же рассказ. Скорее всего это была очень увлекательная история; жаль только, что Вилнит ничего не понял. Он зевнул. И скоро к голосу Миши стали примешиваться еще и другие звуки — стук колес, пение красноармейцев. Потом он увидел Весенний сад в Риге, пареньков села Замшелое… Но тут зажужжала большая муха, и все стало исчезать.
Вернувшись, Анна Петровна подошла к лавке и заботливо укрыла девочку. Вилнит этого не видел, а то, наверно, сказал бы: «Совсем как моя бабушка». Потом она заглянула на полати и села.
Немного погодя пришла Людмила Андреевна, успевшая обежать всю деревню и поделиться своими наблюдениями с другими такими же рассудительными женщинами. С глубокомысленным видом покосилась она на Анну Петровну и только было начала важный разговор, как вернулся со станции Василий Иванович. А в его присутствии лучше было держать язык за зубами. Истинный злодей: по его мнению, женщин вообще, а Людмилу Андреевну в особенности, нельзя было допускать к решению серьезных вопросов.
Легко сказать — не допускать! А между тем он сам с чем ушел, с тем и пришел. На станции один только начальник заметил какого-то паренька, когда отправлял владивостокский поезд. Ясно, что он латыш и ехал из Риги. Постпредства прибалтийских республик в Москве каждый день эвакуируют по нескольку семей. На одной из соседних станций отстали от поезда двое ребят из Эстонии, брат и сестра. Их приютил местный учитель, и они будут жить у него, пока не найдутся родители.