Закрыв двери на ключ, мы опять пошли промывать глаза тёплой водой. Теперь у нас возникла, правда, слабая, но всё же надежда - а может быть, всё-таки не ослепнем?! Глазам становилось всё теплее, и они уже не так слезились. Только, правда, из носов у нас текло, как при хорошем насморке...

Минут через десять в нашу дверь кто-то застучал так, что мы с Наткой застыли на месте от испуга.

- Кто это? - прошептала Натка.

- Не знаю, - ответил я таким же тревожным шёпотом.

Стук повторился с новой силой.

- А вдруг воры?

- Воры приходят ночью, - не совсем уверенно произнёс я.

В двери стали и стучать и звонить. Мы расслышали голоса и среди них узнали голос тёти Поли.

- Ей-богу, они, наверно, отравились там... Я чуть в обморок не упала, как увидела их. Белые как полотно, а глаза красные...

- Может, у кого-нибудь из соседей ключ подойдёт к этой квартире? Иначе придётся двери взламывать, - произнёс молодой женский голос.

Мы с Наткой на цыпочках подошли к дверям и прислушались.

- Нет таких ключей, у всех разные, - говорила тётя Поля. - Пойду топор принесу да квартиранта своего позову. Одни, без мужчин, мы тут ничего не сделаем...

На площадке затопали, застучали - видать, побежали за топором.

Мы с Наткой и дохнуть не смели.

За дверями кто-то грубоватым голосом сказал:

- Таких матерей, что оставляют у детей под руками что попало, в тюрьму сажать надо.

- А меня беспокоит, что за дверями не слышно ни звука, - отозвался молодой мягкий и озабоченный голос.

При этих словах снова раздался стук в двери.

Мы с Наткой переглянулись.

- Не надо открывать, - прошептала Натка, - а то нашу маму в тюрьму посадят...

- А если двери взломают?

На площадке раздались уверенные шаги, кто-то сильно толкнул двери, и мужской голос громко крикнул:

- Дети, а ну открывайте!..

- Он увидел нас...