Г-н Марен старался услужить:
— А ведь Государственный совет как раз занимается подобными делами. В таком случае располагайте мною.
— Да, сударь, в Государственный совет я и иду. Вы бесконечно добры. Мне надо повидаться с господином Лерепрэром и господином Савоном, а, пожалуй, также и с господином Петипа.
Г-н Марен круто остановился.
— Но ведь это же мои приятели, господин аббат, лучшие мои приятели, прекрасные товарищи, чудные люди! Я дам вам рекомендации ко всем троим — и самые горячие рекомендации. Рассчитывайте на меня.
Кюре стал благодарить, рассыпался в извинениях, бормотал умильные слова признательности.
Г-н Марен был в восторге.
— Ну, вы можете похвалиться, что вам на редкость повезло, господин аббат! Вот увидите, вот увидите благодаря мне ваше дело пойдет как по маслу.
Они дошли до Государственного совета. Г-н Марен пригласил священника к себе в кабинет, предложил ему кресло, усадил перед камином, а сам сел за письменный стол и принялся строчить:
«Дорогой коллега, позвольте самым искренним образом рекомендовать вам почтеннейшего и достойнейшего пастыря, господина аббата...»
Он остановился и спросил:
— Простите, как ваша фамилия?
— Сентюр.
Г-н Марен продолжал писать:
«... господина аббата Сентюра, нуждающегося в вашем благосклонном содействии в небольшом деле, о котором он вам расскажет.
Рад воспользоваться случаем, чтобы выразить вам, дорогой коллега...»
И он закончил письмо обычными приветствиями.
Написав три письма, он вручил их своему протеже, и тот удалился после нескончаемых изъявлений благодарности.
Г-н Марен пробыл в присутствии положенное время, вернулся домой, спокойно провел вечер, безмятежно спал, утром проснулся в прекрасном настроении и велел подать газеты.
Газета, которую он развернул первой, была органом радикалов. Он прочел: