— Ага, — кивнул головой Игорь. — Считай, что отличником я тебя не считаю. Но ты ведь ещё пионер. Значит, пионером тебя тоже не считать?

— Считать — не считать! — рассвирепел я и, вылетев из класса, так хлопнул дверью, что зазвенели стёкла.

В коридоре я чуть не сшиб с ног Вовку Краснопёрова, своего соседа по парте.

— Ты это чего? — удивился он.

— С нашим уважаемым председателем разговаривал…

— Понятно! — засмеялся Вовка. — А что он?

— Дал поручение: подтянуть Севку Мымрикова.

Вовка свистнул:

— Весело! Только, по-моему, возиться с Севкой — всё равно, что воду в решете таскать. Дохлое дело.

Я не успел ответить. За моей спиной кто-то хмыкнул. Мы с Вовкой обернулись.

Возле нас с портфелем под мышкой стоял Алик Камлеев.

— У нас в школе, — сказал он, — к сведению некоторых, всегда помогали отстающим ученикам.

Алик учился с нами первый год и через каждые два слова повторял: «А у нас в школе», «А в нашей школе»…

— Слушай, — сказал Вовка. — Взялся бы ты за это дело, а? Показал, как у вас в школе помогают отстающим, а?

— И показал бы. Если бы мне поручили.

Вовка хотел, было съехидничать, но тут к нам подошёл Толя Овчинников, длиннющий и тощий, словно жердь.

— Привет! О чём речь?

— Горохову прикрепили Севку Мымрикова, — объяснил Вовка.

— Ясно, — сказал Толька. — И он теперь принимает поздравления?

— Вроде того, — сказал Вовка.

У Тольки были какие-то там необыкновенные математические способности. Он запросто решал задачки, над которыми пыхтели восьмиклассники.

Другого на его месте раздувало бы от важности. А Толька — хоть бы что. Поглядывает с высоты своего высоченного роста и добродушно посмеивается.

— Ладно, — сказал я, — торжественное заседание объявляю закрытым!