– Кто там? Кто? – (Но не осмелилась ответить.) – Кто там? Кто? – снова крикнул он.

Она засмеялась при звуках его голоса, который был так же тонок, как он – толст.

Он услышал ее смех и повернулся к тому месту, где ее укрывала тень.

– Сначала стучитесь, – сказал он, – потом прячетесь, потом смеетесь.

Она вступила в световой круг, зная, что ей больше не нужно прятаться.

– Девушка, – сказал он, – входи, да вытри ноги.

Он не стал ждать, а удалился в свой фургон, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним по ступенькам в его тесную каморку. Он уже снова уселся и жарил тот же кусок хлеба.

– Вошла? – спросил он, так как сидел к ней спиной.

– Закрыть дверь? – спросила она и, не успел он ответить, закрыла.

Она села на кровать и стала смотреть, как он жарит хлеб, пока тот не подгорел.

– Я могу поджарить лучше вас, – сказала она.

– Не сомневаюсь, – сказал Толстый Человек.

Она наблюдала, как он положил обугленный хлеб на стоявшую рядом тарелку, взял еще один ломоть и опять стал держать его перед печью. Хлеб подгорел очень быстро.

– Давайте я вам поджарю, – сказала она. Он тут же протянул ей вилку и буханку.

– Нарезай, – сказал он, – жарь и ешь. Она села на стул.

– Погляди, какую ты яму сделала на моей постели, – сказал Толстый Человек. – Кто ты такая, чтобы являться и превращать мою постель в яму?

– Меня зовут Энни, – сказала она ему.

Вскоре весь хлеб был поджарен и намазан маслом, она поставила еду на середину стола и пододвинула два стула.

– Я буду есть на постели, – сказал Толстый Человек. – А ты – тут.

Когда они закончили ужин, он подался со своим стулом назад и через стол уставился на нее.