— Он что же, уговаривал тебя бежать с ним? Перебежчиком стать?

Застегивая одной рукой пиджак, Лиекнис схватил другой рукой винтовку. Бриедис поднес кулак к самому носу Руты.

— И ты только сейчас сказал? Какого черта ты раньше скрывал?

Рийниек тоже схватил винтовку и пошел вслед за Лиекнисом к двери.

— Мерзавцы! Они заодно действовали…

Еле сдерживая слезы, Рута оправдывался:

— Не мог же я кому попало сказать. Я ждал Марка.

Никто его не слушал. Гнетущее неведение, дурные вести так подействовали на нервы, что требовалась разрядка, и тут достаточно было самого пустячного повода.

Паренька окружили искаженные лица, в воздухе замелькали кулаки, причудливые тени двигались по стене. И никому сейчас в голову не приходило, что это тот самый всеобщий любимец, который всегда заслуживал полного доверия и отличался исполнительностью. Даже Велта укоризненно качала головой.

Шум немного утих лишь с возвращением Лиекниса и Рийниека. И прежде чем учитель успел сказать первое слово, все уже прочитали ответ на его лице.

— Ушел. И след простыл… Да оставьте вы мальчишку в покое! Все равно теперь не поможешь!

И так как они не хотели уняться, он стал между ними и Рутой, вызывающе выпятив грудь.

— Подумайте сами: ведь многие из нас не меньше виноваты в случившемся. Разве Екаб Вальтер не нашептывал вам свои страхи и сомнения?

Это подействовало, как удар по самому уязвимому месту. Теперь Лиекнис мог оставить паренька и присесть на скамью.

Вильперт почесал затылок и сказал:

— Правильно, у каждого из нас бывают и опасения и подозрения. Но ежели мы станем по всякому пустяку поднимать шум и всех считать предателями…

Кузнец до этого больше всех нападал на Руту и теперь, видимо, чувствовал себя неловко.

— Да и не в этом суть… Кто мы такие: организованная сила или кучка сброда, который только и думает, как бы спасти свою шкуру, как бы улизнуть? Чего мы здесь сидим сложа руки, будто в ожидании Страшного суда? Я спрашиваю: где Марк?