Я посмотрю его. Но лишь ради тебя! "Все равно ради кого, думал я, - только пойдем". Мы вошли в дом. И тут, как мне кажется, произошло чудо. Потому что едва Лулу увидел гипсовый сапог, который Реже быстро натянул из предосторожности, он уже не мог отвести от него глаз. Он смотрел как завороженный и быстро бормотал себе под нос: - Артист с протезом! Вот это да! Прекрасно! Очень сценично! Да! Потом он быстро объяснил изумленному Реже, что берет его в кино. От него потребуется только одно: иногда проковылять в глубине сцены на своей гипсовой ноге. - У тебя случайно нет костылей? - спросил он в заключение. Реже смущенно поморгал, затем прокряхтел, что нет. - Не беда. Организуем. Пошли! И он потащил нас на улицу. Реже шепотом спросил меня, что все это значит и уверен ли я, что Лулу нормальный? - Будем киноактерами! Давай смелее! - прошептал я в ответ. На соседней улице Лулу остановил два такси: одно для нас, другое для Реже с его гипсовой ногой. В такси было включено радио. Я быстро вытащил свою записную книжку и провел в ней одну черту, а затем вторую. - Что это ты делаешь? - поинтересовался Лулу. Я объяснил ему: - С января я отмечаю, как проходит соревнование. - Какое соревнование? - Соревнование песни. Вот сегодня в пятьдесят пятый раз сожгли цыганку и в тридцатый раз хохотал паяц. Они оба лидируют в соревновании. Маркиз Верзила и король Филипп отстают от них. Я болею за паяца! - Вот оно что, - пробормотал Лулу. - Ты так любишь оперу? Я сказал, что не знал, что это так называется. Я даже исправил в своей записной книжке "песенное соревнование" на "оперный чемпионат". Затем спросил: - Такой чемпионат бывает каждый год? - Понимаешь, - сказал Лулу, - у них на радио скапливается огромное количество пластинок и магнитофонных записей, должны же они все это проигрывать. Я хотел еще кое о чем спросить, но оказалось, что мы уже приехали. Я спрятал записную книжку и вслед за Лулу вылез из такси. Видимо, мы проделали немалый путь.