Я коротко рассказал о директоре мясного магазина, превратившегося в воздушный шар, и о пожарных. Не хочу показаться нескромным, но успех был колоссальный! Лулу ликовал, Реже довольно ухмылялся. Режиссер открыл глаза и слабым, жалобным голосом сказал: - Хорошо. Кто в таком возрасте умеет врать, у того есть фантазия! Кофе! Кофе! Когда принесли кофе, он посмотрел на Реже. - А это кто? Лулу гордо крякнул. - Артист с протезом! Очень сценично! Я подумал, что он пройдет позади сцены, может быть, на костылях. Знаешь, я подумал... Но режиссер безжалостно перебил Лулу: - Здесь думаю я! Только я! Иначе зачем же я пью столько кофе? А? Ради чего разрушаю свой организм? А? Мое сердце уже как испорченный насос! А печень такая же, как сердце! Моя селезенка напоминает выброшенную на берег рыбу! Мои легкие как лопнувший футбольный мяч! Видно было, что он с большим удовольствием перечисляет свои внутренние органы. Одновременно он пожимал бок, будто хотел показать, где что у него находится. Мы смотрели как завороженные. Мне это очень нравилось, хотя я и подозревал, что он показывает неправильно. Потому что когда он, например, называл легкие, то показывал на живот. Но это неважно, о таких мелочах не стоит спорить. Лишь Лулу так пожимал плечами, будто слышал все это сто раз. - Ясно? - спросил в заключение режиссер. Затем посмотрел на Лулу. - Так о чем ты говорил? Лулу повторил бесцветным голосом: - Очень сценично. Он проковыляет сзади. Нужен бы костыль, точнее, два. - Костыли! - бросил режиссер кому-то сзади. И опять там началась большая суматоха. Кто-то выскочил из комнаты, быстро прикрыв за собой дверь. Какое-то время никто ничего не говорил, и в комнате стояла тишина. Все ждали, что скажет режиссер, но он только сонно моргал. Все были уверены, что он думает. Но я-то видел, он тянется во внутренний карман. Он было отдернул руку, но затем, тяжело вздохнув, все же вытащил расческу и пригладил два своих волосика.