- Оператор! Оператор здесь? - спросил он, причесываясь. - Нет, - ответил кто-то. - Он снаружи, замеряет свет. - Почему не здесь? Почему? - бушевал режиссер. - Почему? Почему? Почему? - Он явно вошел во вкус, потому что уже вопил: - Вышвырну с кинофабрики! Вышвырну из Венгрии! Вышвырну из Европы! Но все довольно равнодушно слушали его вопли. Я с любопытством ждал, откуда еще можно вышвырнуть оператора, но режиссер остановился и вяло махнул рукой: - Позовите его сюда. Кто-то опять вышел за дверь, и вскоре пришел оператор с большим фотоаппаратом в руке, который, как я узнал потом, называется кинокамерой. - Звал? - спросил он. - Да, звал. Будь добр, взгляни на исполнителей, - сказал режиссер совсем не сердитым, скорее, наоборот - приветливым тоном. - Здесь я не могу их рассмотреть! Выйдите! - сказал оператор коротко и вытолкнул нас за дверь. Дверь он оставил открытой настежь, чтобы хоть так в комнату попадал свет. Я прислушался и услышал стонущий голос режиссера: - Дверь! Но оператор не обратил на это никакого внимания. Он поставил нас на свет у стены и посмотрел через аппарат. Затем подошел помощник оператора и тоже заглянул в аппарат. - Очень слепит! - прохмыкал он. Мы с Реже, щурясь от солнца, стояли у стены и ничего не понимали. Я вопросительно посмотрел на Реже, но он лишь пожал плечами. - Нужно покрасить в зеленый цвет! - заявил оператор. И уже шел человек с ведром, в котором была зеленая краска и кисть. Человек присел на корточки перед Реже и стал красить его гипсовую ногу. Я с любопытством посмотрел на Реже: что он на это скажет, но он лишь ухмылялся.

- По крайней мере, не будет так быстро пачкаться! - сказал он и посмотрел на свою гипсовую ногу. Я был менее спокоен, решив в душе, что не позволю выкрасить себя в зеленый цвет! Но до меня очередь не дошла. Докрасив гипсовую ногу, человек взял ведро и побрел в тень. Оператор с помощником вновь посмотрели на нас и остались довольны: - Теперь все в порядке. Мы таки сделаем этот фильм! Они сели под деревом и, сдвинув головы, возились с аппаратом.