— Что ж, помогите мне выкарабкаться из беды.

— Помочь? — Она буквально просияла от радости, услышав его призыв. — Помочь не дожидаться его? Не встречаться с ним?

— О нет, напротив, — сказал Стрезер уже совсем серьезно. — Мне необходимо его дождаться. И я очень хочу встретиться с ним. Помогите мне побороть в себе страх. Вы только что нащупали мое слабое место. Я всегда живу с ощущением страха в душе, но иногда он целиком овладевает мной. Вот как сейчас. Я все время думаю о чем-то еще — о чем-то еще, я имею в виду, кроме того, что меня непосредственно занимает. Вот и сейчас, например, мои мысли заняты не только вами.

Она слушала его с подкупающей серьезностью:

— Вам нужно избавиться от страха.

— Совершенно согласен. Вот и сделайте так, чтобы я избавился от него навсегда.

— Вы и впрямь, — она все еще колебалась, — и впрямь поручаете мне это дело? А вы сумеете пересилить себя?

— Если бы суметь! — вздохнул Стрезер. — В том-то и беда, что не умею. Нет, я этого не умею.

Однако ее было не так-то легко обескуражить.

— Но вы, по крайней мере, хотите этого?

— О, всей душой!

— Тогда, если вы постараетесь… — И мисс Гостри с ходу принялась за это, как она выразилась, дело. — Доверьтесь мне! — воскликнула она, и в знак согласия он, как добрый старый дядюшка, желающий быть «приятным» опекающей его молодой особе, для начала взял ее под руку. И если позднее, в виду гостиницы, он все же убрал руку, то, право, лишь потому, что после беседы о том о сем счел, что различие в возрасте или, по крайней мере, опыте — с каковыми они, по правде говоря, обращались достаточно вольно, — требует перемены позы. Во всяком случае, решение подойти к дверям гостиницы держась на расстоянии друг от друга следовало признать удачным. Молодая особа, которую они оставили в стеклянной клетке, наблюдала за их приближением, словно специально поджидая, когда они появятся на пороге.