— Приятное известие для человека, который покинул дом только затем, чтобы свидеться с вами.

При этих словах в глазах Уэймарша вспыхнул мрачный, ни с чем не сравнимый огонь:

— Стало быть, только затем?

— Ну… в значительной степени.

— Мне показалось по вашим письмам, что ваша поездка имеет под собой какую-то подоплеку.

Стрезер замялся:

— Подоплеку? Под моим желанием побыть с вами?

— Под вашим угнетенным состоянием.

Уклончиво улыбаясь, так как совесть его была не совсем чиста, Стрезер покачал головой.

— Тут много причин сошлось!

— И ни одной главной, которая, видимо, вас подтолкнула?

Наконец-то наш друг смог ответить откровенно:

— Да, есть. Есть одно дело, которое связано с моей поездкой.

Уэймарш помолчал немного:

— Слишком личное, чтобы рассказать о нем?

— Нет, отнюдь… по крайней мере, вам. Только очень запутанное.

— Так, — сказал Уэймарш, вновь помедлив с ответом. — Я, быть может, в итоге и утрачу здесь способность соображать, но пока этого еще не произошло.

— Я изложу вам эту историю. Только не нынче ночью.

Уэймарш, казалось, сел еще прямее и еще сильнее сдвинул брови:

— Да почему же — мне все равно не хочется спать.

— Да, любезный друг, но мне хочется.

— В чем же тогда выражается у вас упадок сил?

— Именно в этом — в том, что я могу забыться на восемь часов подряд.

И Стрезер стал уверять приятеля, что, пренебрегая в ночные часы столь важным предметом, как постель, он портит себе впечатление от путешествия, которое именно потому ему так «мало дает».