— Видите ли, — сказал он, — поручение мое такого рода, что я при всем желании не сумею его от вас скрыть.
Уэймарш с мрачным видом уставился на него.
— Вы, стало быть, хотите сказать, что приехали ради нее?
— Из-за миссис Ньюсем? Да, конечно, я же сказал. В значительной мере.
— Тогда зачем говорить, что вы приехали ради меня?
Стрезер в нетерпении вертел в руке ключ от своего номера.
— Все очень просто. Я приехал ради вас обоих.
Уэймарш, вздохнув, наконец повернулся на бок.
— Ну, я-то не имею на вас видов.
— Я тоже, раз уж на то пошло…
И с этими словами Стрезер, смеясь, удалился.
III
Накануне Стрезер сказал мисс Гостри, что они с Уэймаршем выедут скорее всего дневным поездом, а назавтра выяснилось, что эта дама собирается отбыть утренним. Когда Стрезер спустился в кафе, она уже позавтракала; Уэймарш еще не появлялся, и у нашего друга было достаточно времени, чтобы напомнить об условиях заключенного между ними договора и назвать ее щепетильность чрезмерной. Право, не стоит убегать в тот самый момент, когда обнаружилось, как она нужна! Он подошел к мисс Гостри, когда она подымалась из-за стола в нише у окна, где просматривала утренние газеты, и в памяти Стрезера — о чем он не преминул ей доложить — всплыл образ майора Пенденниса
— Иногда, знаете ли, предоставить их самим себе…
Ожидая, пока накроют стол, они прошли в сад, и Стрезер, слушая откровения мисс Гостри, находил их для себя крайне интересными.
— И что тогда?
— Значит, все для них настолько усложнить — или, напротив, если угодно, упростить, — что ситуация неизбежно разрешается сама собой: они жаждут вернуться домой.
— А вы жаждете для них того же, — весело вставил Стрезер.
— Не скрою — жажду и стараюсь отослать их туда как можно скорее.