Но, может, еще не так все плохо, как я боялся. Может, ее нашли где-нибудь, она брела, потеряв память. И полиция обнаружила и подобрала ее. А потом они выяснили, где она работает, и захотели, чтобы управляющий подтвердил ее личность. Если пойти в полицейский участок и спросить их, может, они сообщат мне, в чем дело. Я мог бы им сказать, что это моя девушка, что мы встречаемся, и даже если она меня не узнает, я буду настаивать на своем. Но я не могу подводить хозяина. Мне надо закончить ремонт этого «Остина», а потом я смогу пойти в полицию.

Душа к работе у меня не лежала и, когда я, плохо понимая, что делаю, вернулся в гараж, первый раз в жизни меня стало воротить от вони, которая там стояла. Мне были противны и бензин, и смазка, и парень, пробующий двигатель, прежде чем забрать свою машину, и огромное облако дыма, выходящее из выхлопной трубы, и весь этот смрад.

Я достал комбинезон, надел его, принес инструменты и начал работать с «Остином». И все время я спрашивал себя, что случилось с моей девушкой, где она, в полицейском участке, одинокая и покинутая, или лежит где-нибудь… мертвая. И все время, как и предыдущей ночью, у меня перед глазами было ее лицо.

Часа через полтора машина была готова, я ее заправил и поставил носом к улице, чтобы владелец мог сразу выехать. Но к тому времени я был совершенно измотан, смертельно устал и пот градом катился по лицу. Я сполоснулся, надел костюм и пощупал коробочку во внутреннем кармане. Потом вытащил ее, взглянул еще раз на аккуратный, завязанный красивой лентой пакет. Когда я убирал его обратно, вошел хозяин – я стоял к нему спиной и не заметил его.

– Ты купил, что хотел? – весело улыбаясь, спросил он.

Хороший он был малый, никогда не сердился, и мы с ним отлично ладили.