Еще накануне «Зефир» и «Кит» были отведены в небольшую естественную бухту влево от пляжа, между двумя гранитными мелями.

Ни Хвост, ни Рыжий не дерзали выйти в море. Хуже всего было, конечно, то, что тогда же, в субботу, представитель вдовы Дюфё, г-н Мушель, взял на себя труд явиться к ним собственной персоной, чтобы уговорить рыбаков серьезно приняться за лов. Он даже пообещал им премию, — ведь если они пропустят прилив, рынок начнет жаловаться.

Итак, в воскресенье вечером, укладываясь спать под грохот шквала с дождем, весь Коквилль чувствовал себя не в духе и ворчал:

— Вот уж вечная история! Заказы приходят тогда, когда море прячет свою рыбу.

Говорили в деревне и о судне, пронесенном мимо ураганом, которое наверняка уже покоится под водой.

На следующий день, в понедельник, тучи все еще закрывали небо. Ветер несколько ослабел, но море продолжало вздыматься, ворчать и не хотело успокоиться.

Вскоре ветер утих совершенно, однако волны и не думали прекращать свою яростную игру. Несмотря ни на что, обе лодки вышли после полудня в море. К четырем часам «Зефир» вернулся, ничего не поймав.

Пока матросы Тюпэн и Бризмотт отводили лодку в маленькую бухту, обескураженный Хвост, стоя на берегу, грозил океану кулаком.

— А тут еще этот Мушель висит над душой!..

Здесь же стояла и Марго, окруженная доброй половиной коквилльцев. Она смотрела на последнюю бурную зыбь и вполне разделяла, злобу отца против моря и неба.

Кто-то спросил:

— А где же «Кит»?

— Там, за мысом, — ответил Хвост. — Счастье, если этот скелет вернется нынче невредимым.

Преисполненный презрения, он во всеуслышание заявил, что так рисковать собственной шкурой хорошо только для Маэ: когда за душой нет ни гроша, можно и подохнуть. Сам же он предпочитает лучше нарушить данное г-ну Мушелю слово.