Раз я взял целый выходной, в пятницу. Мы с Мартой и Бобом отправились в город в четверг вечером, с тем чтобы остаться там на весь уик-энд — пятницу, субботу и воскресенье. Три дня и четыре ночи. Я забронировал в приличном отеле пару смежных номеров, но мы там только спали. Во всяком случае, Боб и я. Марта сказала: «Ну, мужчины, мне с вами не по пути», так что мы ее оставляли отдыхать и гуляли сами.

Утром в субботу отправились мы позавтракать. Я поспорил с Бобом, что съем больше блинчиков, и мы умяли по три порции каждый, прежде чем согласились на ничью. По девять блинчиков, заметьте, не считая масла и сиропа. Теперь я бы этакого не осилил.

Потом мы пошатались по магазинчикам; я запасся мелкими деньгами. Когда все они были истрачены — примерно к полудню, — мы неплохо перекусили в итальянском ресторанчике, а затем забрели в тир. Там я прямо завелся. Мы с Бобом стали соревноваться, покуда я первым не спохватился, что мы уже просадили двадцать долларов. А в ту пору это были хорошие деньги, так что Боб даже немного встревожился.

— Черт, — сказал он. — Мать, наверно, с ума сойдет.

— Не сойдет, — ответил я. — Если только мыслей не читает.

Боб озадаченно на меня взглянул. Я подмигнул ему. А потом улыбнулся, и через секунду он мне улыбнулся в ответ. И делу конец. И не надо мне было просить его помалкивать о деньгах. Он это вмиг понял. Может, и не стоит об этом говорить, но такого сообразительного парнишки я не видывал.

Короче, мы там славно провели время. В понедельник утром отвез я их на станцию, мы там позавтракали перед поездом. Марта меня спросила, не боюсь ли я опоздать на работу.

— Ну опоздаю. И что?

— А вдруг мистер Хенли что-нибудь скажет?

— Хорошо бы. Пусть только попробует, я его живо пошлю куда надо.

У Боба глаза стали как блюдца. Он смотрел на меня так, словно я Джон Салливан