Не скажу точно, когда он стал меняться, но где-то после войны. Вначале не сильно — так, вроде начал меня избегать и больше помалкивать, если я рядом. А когда я с ним заговаривал, все принимал в штыки. Стоило мне сказать, чтобы он получше занимался или не забыл причесаться, — он сразу ерепенился. И все мои просьбы были как об стенку горох.

Так все и шло — он рос и становился все упрямее, а как-то пару лет назад — когда ему исполнилось тринадцать и он переходил в среднюю школу — он изменился совершенно.

Для меня то было довольно тяжелое время. Вы, верно, думаете, что после войны много строили, — да, так оно и было. Но большей частью строили дома, а на них особых денег не заработаешь. Нет, ну, разумеется, зарабатывали, но совсем не так, как раньше. Даже нынешнее коммерческое строительство сильно отличается от работы по государственным контрактам. Теперь вы приходите и говорите: я для вас делаю вот это и вот то — с вас стоимость плюс десять процентов. Скажете это, и лучше сразу сматываться, пока в вас чем-нибудь не запустили.

Ну вот, дела тогда шли не так, как в войну, — да и сейчас идут не так, поверьте, и не только в моем деле — и работать с Хенли было все равно что прогуливаться с медведем, страдающим зубной болью. Он придирался ко мне по любому поводу. И если в данный момент он не наводил критику, то уж точно присматривался, стараясь к чему-нибудь прицепиться. Я не преувеличиваю, так было, так и осталось.

Я приготовил контракт и предложил снизить цену на четыре цента за квадратный фут, чтобы не упустить подряд. Но Хенли это не понравилось: по его словам, компания терпела убыток в 3,9%; а вот если бы я работал как следует, тогда мы бы не досчитались всего лишь 0,1%. Ну хорошо, в следующий раз я уперся и не сбросил ни цента. Думаю, вы понимаете, чем это закончилось: меня обвинили, что я сорвал выгодный контракт из-за отсутствия здравого смысла.

Вот почему я дергался и нервничал. Мало ел и спал, только хлестал кофе. Прямо до ручки доходил. Хенли, если не ругал меня, мог просто уставиться мне в спину и смотреть. Я терпел, сколько мог, но потом почки у меня не выдерживали, и мне приходилось бежать в туалет. Я знаю, у других бывает как раз наоборот — их словно клинит, а у меня всякий раз срабатывали почки.