– Я понял, я все понял, – сказал он громко. Пара за соседним столиком умолкла. – Ты не хочешь торопить события, так? Тогда я потороплю их. Нельзя приходить куда-то и разговаривать, как ты сейчас со мной. Люсиль Харрис. Люси да Монк!

Мужчина и женщина зашептались.

– И это всего в половине второго, – сказала женщина. Она как крыса трясла свою чашку.

– Пойдем. Нам пора. – Мистер Эллингем отодвинулся от стола.

– Куда?

– Какая тебе разница. Это я тороплю события, понимаешь?

– Я не могу вытащить палец из бутылки, – сказал Самюэль.

Мистер Эллингем взял чемоданы и поднялся.

– Что это за бутылочка? Бери ее с собой, сынок.

– К тому же еще отец с сыном, – сказала женщина, когда Самюэль проследовал за ним.

Бутылка оттягивала ему палец.

– Куда теперь? – Его голос заглушал грохот вокзала.

– Иди за мной. И сунь руку в карман. Глупо выглядишь.

Они поднялись вверх по улице, и мистер Эллингем сказал:

– Не приходилось мне встречать человека с бутылкой на пальце. Еще никто не носил бутылку на пальце. И зачем только ты совал туда палец?

– Я только хотел попробовать. Я смогу снять ее с мылом, не беспокойтесь.

– Никому еще не приходилось снимать бутылку при помощи мыла, вот все, что я имею в виду. Это Прейд-стрит.

– Скучная, правда?

– Лошади ушли в прошлое. Это моя улица. Сьюэлл-стрит. Скучная, правда?

– Как улицы в моем городе.

Мимо них промчался мальчишка и закричал мистеру Эллингему.

– Эй, Моисейчик!

– Это двадцать третий. Видишь, написано двадцать три? – Мистер Эллингем отпер парадное. – Третий этаж, первая дверь направо.

Он постучал три раза.

– Мистер Эллингем, – сказал он, и они вошли.

В комнате было полно мебели.

II. Полным-полно мебели

1

Каждый сантиметр комнаты был заставлен мебелью. Стулья стояли на кушетках, стоявших в свою очередь на столах, зеркала, размером почти с дверь, вплотную прислоненные к стенам, отражали бесконечные холмы из письменных столов и стульев, перевернутых вверх ножками; буфеты, туалетные столики, комоды, снова зеркала, пустые книжные шкафы, умывальники, серванты.