– Почему это я все болезненно воспринимаю, Джордж Ринг? – спросил мистер Эллингем. Он попытался встать, но тут на его стул свалилась статуя. – Помню, как-то раз я выпил сорок девять кружек «Гинесса» подряд и вернулся домой на крыше автобуса. Человек, которому такое по силам, не будет все воспринимать болезненно. Я ехал на самой крыше, а не во втором этаже.

«Или пусть комната будет как кладбище, где повсюду невидимые мертвецы вздыхают, и храпят, и занимаются любовью в сервантах, и валяются, пьяные в стельку, в пустых ваннах. И вдруг теплое тело нырнет в дверь и пролежит в моей кровати всю ночь без имени, без звука».

– Сорок девять кружек пива – это свинство, – сказал Джордж Ринг.

– Шел дождь, – ответил мистер Эллингем. – Кроме того, я никогда не лезу в бутылку. Я могу спеть или чуть-чуть потанцевать, но никогда не озверею. Помогите мне, Сэм.

Самюэль снял ковер со столика и оттолкнул статую. Она лежала меж ног мистера Эллингема. Он медленно возник перед ними, протирая глаза, как будто только что проснулся.

– Говорил я, что здесь капканы. Пойдешь к Дейси, Джордж?

– Ты же знаешь, мне придется остаться здесь. Только я умею поладить с Роуз, когда она в одной из своих фаз. Видишь ли, Роуз, ты такая бесшабашная, в тебе девяносто процентов беса и десять – рассудка. Ты же актриса, поэтому тебе кажется, что ты можешь провести весь день под грудой мебели. Я досчитаю до пяти…

Самюэль проследовал за мистером Эллингемом к двери.

– Пять, шесть, семь, – считал Джордж Ринг. Мистер Эллингем оглушительно хлопнул дверью, и остальные цифры потонули в грохоте рушащейся мебели.

Они спустились по ступенькам в холл, пахнущий капустой, и вышли на серую улицу.

– Похоже, это было кресло-качалка, – сказал Самюэль.

– Заведение миссис Дейси за углом, вон там, видите рекламку «Кэдбери»?

2