– Это мои пташки. – Полли пустила горячую воду, и птицы запели еще громче, как будто услышали водопад. – Мистер Эллингем, когда приходит сюда мыться по средам, говорит, что они насмехаются над ним и бросают в него ягоды все время, пока он моется. Не думаю, что он моется подолгу. А вас он тоже смешит?

Он думал, что она улыбнется, поворачиваясь к нему, но ее лицо оказалось спокойным и серьезным, и тогда он сразу разглядел, что она красивее всех тех девушек, что он создал в своем воображении, пока она открывала дверь, там, внизу. Он перестал доверять ее красоте из-за ключа. Он помнил, как ответила миссис Дейси на вопрос мистера Эллингема: «Ничем хорошим». Он не думал, что она кинется обниматься. Это было бы совсем другое дело. Но если она попытается сунуть его голову в воду, он позовет Джорджа Ринга, и тот примчится как конь, ржущий и надушенный.

– Я заперла дверь только потому, что не хочу, чтобы Джордж Ринг сюда входил. Он со странностями. Брызгает духами, знаете ли, свое нижнее белье. Мы зовем его Мимолетное Облако.

– Не стоило класть ключ туда, куда вы его положили, – сказал Самюэль. – Я мог бы повалить вас и выудить его. Окажись я таким человеком.

– Плевать.

Хотя бы она улыбнулась, говоря это. Но она выглядела так, будто ей действительно плевать, повалит он ее на пол или сядет на край купели и дотронется своей бутылкой до утки. Утка описывала круги в несвежей, грязной воде.

– Тебя как зовут?

– Сэм.

– А меня Мэри. Но они зовут меня Полли. Для краткости.

– Не намного короче.

– Абсолютно одинаково.

Она села рядом на краешек ванной. Он не знал, о чем говорить. Была запертая дверь, как он часто представлял в своих историях, лежа в кровати на Мортимер-стрит, и был теплый спрятанный ключ, и девушка, способная на что угодно. Только ванная комната должна была оказаться спальней, а девушка – без очков.

– Сними очки, Полли.

– Если хочешь. Только я не смогу глядеть вдаль.