– Пойди помоги ему снять бутылку, – сказала миссис Дейси.

Полли присела на стол и взяла его руку:

– Больно? Я никогда этого раньше не делала.

– Надеюсь, больше никогда и не придется, – вставил мистер Эллингем. – Пусть у меня нет воображения. И слава Богу, что я такой, какой есть без всяких штуковин на пальце.

Полли склонилась над рукой Самюэля, и он стал смотреть в вырез ее платья. Она поняла это, но не отстранилась и не прикрыла вырез рукой. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

«Я всегда буду это помнить, – подумал он. – В 1933-м девушка стаскивала бутылку с мизинца на моей левой руке, а я смотрел ей в вырез платья. Это продлится дольше всех моих стихов и невзгод».

– Я не могу ее снять, – сказала она.

– Отведи его в ванную и попробуй с мылом, – посоветовала миссис Дейси своим сухим, отчетливым голосом. – Имей в виду, это всего лишь бутылка.

Они встали из-за стола, и Джордж Ринг сказал:

– Кричи, если понадобится помощь, я примчусь в мгновение ока. Это очень опасная особа, а, милочка? Маленький Джордж не рискнул бы идти туда с тобой в одиночку.

Полли повела его наверх.

– Я не жалуюсь, – говорил мистер Эллингем, – я только пытаюсь формулировать. У него бутылка на пальце, а у меня зуб в пирожке. Я не хочу сказать, что что-то не так…

Его голос растаял где-то внизу.

3

Потрепанные занавески в ванной были задернуты, дабы отгородиться от сырого угасающего дня; резиновая уточка плавала в неполной купели. Когда Полли заперла дверь, начали петь птицы.

– Это птички. – Она положила ключ в вырез платья. – Не пугайся.

Под потолком висели две клетки. Но Самюэль выглядел испуганным оттого, что она повернула ключ и спрятала его там, где ему не хотелось бы его искать, а не оттого, что комната вдруг стала похожа на огромный лес и тени переплелись на зеленых занавесках.

– Интересное место для разведения птиц.