- Корите меня, сударыня, - ответил Фриц, склоняясь к ее руке, это все вечер, этот восхитительный вечер всему виной. Но…

Он указал глазами на дверь в музыкальную комнату.

- Да, у нас новая гостья. Моя племянница возвратилась из пансиона. Однако пойдемте же, госпожа советница Фридхайм уже вне себя от нетерпения. Да вот и она сама.

- Ах, ну конечно же, - Фриц обменялся понимающей улыбкой с хозяйкой дома.

Дверь распахнулась, и весьма полнотелая дама, шумя юбками, устремилась к Фрицу.

- Все же он явился, наш маэстро? - воскликнула она и сжала обе его руки. - Ваши друзья безответственные люди, воистину безответственные, - она ласково разглядывала его в лорнет. - Просто бросили нас на произвол судьбы. Ведь мы все жаждем услышать из ваших уст обещанный рассказ о благословенной стране Италии.

- Вы правы, сударыня, - улыбнулся Фриц, - но по дороге сюда я немного задержался, чтобы сделать несколько интересных набросков. Я их тоже принес показать вам.

- Вы их принесли? О, как это мило! Дайте же их мне, ах как интересно!

С этими словами госпожа Фридхайм устремилась вперед, неся рисунки, в то время как Фриц и хозяйка дома следовали за ней, немного отстав.

- По-прежнему полна энтузиазма, - заметил Фриц. - Будь то импрессионизм или экспрессионизм, будь то музыка, литература или живопись - безразлично: она восхищается всем, что именуется искусством.

- И в еще большей степени - самими людьми искусства, - подхватила хозяйка дома. - Теперь она вознамерилась подсадить в седло одного молодого поэта. Вы ведь его тоже знаете, это юный Вольфрам…

- Тот, что носит красные галстуки и пишет свободным стихом?

- Не будьте так язвительны. Молодежи свойственно желание выделиться. Некоторые не могут выразить свое революционное чувство иначе, чем нацепив красный галстук.

- Вчера мне пришли в голову аналогичные мысли, когда я увиделся с нашим славным Мюллером, сапожных дел мастером.