Он, отец пятерых детей и муж весьма энергичной жены, в десять вечера обязан быть дома, голосует за консерваторов и вообще добропорядочный гражданин. Но однажды, когда я обнаружил у него на книжной полке несколько томов Маркса и Лассаля, он признался, что читал их давненько - в молодости. Кто знает, кем только он не собирался тогда стать! Но сама жизнь и верноподданический характер, унаследованный им от предков, повернули дело иначе.И главное - он этому только рад. Так что все его запылившиеся молодые мечтания, все его великие планы и идеи в конце концов воплотились лишь в красном галстуке, который он надевает по воскресеньям… Такой красный галстук наводит, что ни говорите, на весьма грустные мысли. А разве с нами, сударыня, не происходит что-то очень похожее? Что, в конечном счете, у нас остается? Конечно, красный галстук - это не так уж много, но ведь частенько бывает и куда меньше. Локон, выцветшая фотография, затухающие воспоминания… - покуда ты сам не станешь для других чем-то аналогичным…Ах, лучше не думать об этом…

- Об этом не следует думать, дорогой друг, - тихо повторила хозяйка дома, - особенно в мае, в такой майский вечер.

- Но именно этот вечер и настроил меня на мрачные мысли. Не странно ли, что как раз красота и счастье внушают человеку самые грустные мысли? Однако на меня минорное настроение навеяло и кое-что другое…

Из гостиной до них донесся трубный голос советницы:

- Да куда же он подевался?

- Вот у кого настроение всегда мажорное, - улыбнулась хозяйка дома и вместе с Фрицем вошла в гостиную.

- Ну, наконец-то! - воскликнула советница. - А мы уж тут чуть было не заподозрили неладное, видя ваше желание уединиться!

- Да что вы, - возразила хозяйка дома и указала на свои еще густые волосы. - При моей-то седине?

- Для этого мы все же староваты, - добавил Фриц.

- Бог ты мой, вот это мило: вы - и вдруг староваты, - пророкотала советница. - В ваши-то тридцать восемь лет!