Сеньора Бошо, Томас Манн говаривал, что дела пошли бы куда лучше, если бы Маркс читал Гельдерлина; но послушайте, сеньора, я вместе с Лукачем полагаю, что необходимо также, чтобы и Гельдерлин почитал Маркса; заметьте, какая скука этот мой бред, хотя он и кажется Вам анахронично романтичным, потому что Джай Сингх, потому что ртутная змея, потому что рыжеволосая ночь. Выскочите на улицу, вдохните воздуха, того, которым дышат живые люди, а не того, которым полнятся теории о людях, живущих в лучшем обществе; порой скажите себе, что счастье это не только порция протеинов, свободного времени или власти (но Гельдерлин обязан читать Маркса и ни в коей мере не забывать Маркса, протеины — это лишь одна из многих граней образа, и дай Бог, если так, сеньора Бошо, но тогда настоящий образ, человек в истинном своем саду, а не эскиз человека, спасенного от истощения или несправедливости).

Посмотрите, в парке Джайпура высятся махины султана восемнадцатого века, и всякий наукообразный учебник или туристический справочник описывает их, как аппараты, предназначенные для наблюдения за звездами — вещь несомненная, очевидная и к тому же из мрамора, — но есть также и образ мира, как его мог чувствовать Джай Сингх, как чувствует его всякий, кто неторопливо вдыхает рыжеволосую ночь, сквозь которую скользят угри; измерять движения звезд, приручать столь дерзкое расстояние — не для этого только были воздвигнуты эти махины; другое должно было пригрезиться Джай Сингху, поднявшемуся на отчаянную борьбу с астрологической неизбежностью, которая правила его происхождением, решала, когда быть рождениям, дефлорациям, войнам; его махины