Флюра уже представляла, как приведет она в дом большого и доброго Мишку, как починит он страшную лестницу в подпол и выгонит за порог вечно пьяного дядю Марселя.

- Ну, давай, - вздохнув, сказала она. - Только когда вырастем. А то сейчас, - она снова вздохнула, - мама не разрешит.

Слов у Мишки уже не было никаких. И он только думал без слов, как скрепить этот договор.

- Ну... дай пять!

И они серьезно тряхнули друг другу руки, как делают после большой ссоры.

- Я тебя ловлю-у! - закричал окрыленный Мишка.

И они затеяли самую простую игру, которой дети научились, наверное, у щенят.

- Флюр, иди сюда! - позвал Мишка.

Он стоял под сломленным грозой осокорем и что-то разглядывал в его корнях. Он выпрямился и округленными глазами глянул на Флюру.

- Смотри, это... это...

На земле аккуратно, словно у порога дома, стояли невиданные какие-то резиновые боты бордового цвета.

- Это калоши счастья! - объявил Мишка и закусил палец.

- Ну да, счастья, - неуверенно протянула Флюра. - Смотри, драные какие внутри.

- Да ты не знаешь, не знаешь! - замахал руками Мишка. - Их ведь сколько людей перенадевало! Я сказку такую читал. Эти калоши... они только одно желание выполняют.

- Я тоже такую сказку читала, - взволнованно возразила Флюра, только она не так как-то называется...

- Ну все равно, - поморщился Мишка. - Давай я первый желание загадаю!

- А какое?

- Знаешь, попросим, чтобы как-нибудь очутились в Америке. Ну, не насовсем, а так, посмотреть.

- А чего там смотреть?

- А там дома есть по сто этажей, везде кино показывают и негры ходят.

- Не-ет... - поежилась Флюра. - Да ты по-американски и словечка не знаешь! Я хоть еще по-татарски знаю, а ты?

- Ну, тогда, чтобы мы очутились на паруснике в море, а в паруснике кадушки с золотом, и чтобы приплыли домой...

- А ты плавать умеешь? - прервала его Флюра. - А если утонем? Давай лучше я загадаю!