- А ты про что?

- Я сначала загадаю, а потом скажу, - непреклонно возразила Флюра.

Мишка уже натешился своей выдумкой и безо всяких калош собрался перенестись на шатучую палубу золотоносного корабля. Поэтому он милостиво ответил:

- Давай, загадывай!

Флюра, проверив, нет ли в калошах мышей или тарантулов, влезла в них и зажмурилась.

- Загадываешь? - вновь заинтересовавшись, спросил Мишка.

Флюра досадливо махнула рукой: мол, не мешай.

Желание ее было связано с Мишкиным предложением.

"Конечно, мы сейчас договорились, и это хорошо. Но ведь в августе мы разъедемся по разным пионерлагерям, да еще потом целых семь классов учиться, да еще в пионерлагере - там же другие всякие девчонки будут!" размышляла она, стоя в калошах счастья, и размышляла, в общем, правильно.

- Ну как? - крикнул ей Мишка, балансируя на поваленном осокоре. Он уже сражался с волнами на своем корабле.

- Никак. Не получается ничего, - ответила Флюра.

- А что ты загадывала?

- Я? Я загадала, чтобы мы с тобой сразу стали большими.

- А-а! Это хорошо бы. Нас дома, может, и ругать перестали бы за всякую ерунду.

- Да не понимаешь ты, - грустно сказала Флюра. - Мы бы тогда сразу и поженились.

- А-а! - только и ответил Мишка. К немедленной женитьбе он был совсем не готов. Тут он глянул на свои ноги и тревожно спросил: - Флюр, а где мои сандалии?

- Откуда я знаю? Там где-то, - пожала она плечами.

"Пусть хоть его сандалии найдутся, а то ему два раза сегодня попадет", - и, сердитая, скинула калоши с ног.

Она уже тоже не верила в калоши счастья, но когда Мишка, размахивая сандалиями, закричал: "Вот они, здесь они!" - Флюра удовлетворенно подумала: "Ладно, хоть тут помогли".

* * *

- Вот он, голубчик, - встретил его на пороге дома знакомый голос.

Елизавета Михайловна сидела за столом с мамой. Они пили чай и перемывали ему косточки. Ему казалось, они злорадно наблюдали, как он медленно вытирает ноги о половик и пристраивает возле вешалки пыльные сандалии.