Приглашение оказалось излишним, так как Вильский без всяких церемоний уже уселся.

Дочитав письмо, Вельт снова заговорил:

— С этим письмом двери нашего дома открыты перед вами. Друзья наших друзей — наши друзья. Сделайте одолжение, с нынешнего дня по четвергам — к нам на чай, в половине десятого вечера.

— Но могу ли я рассчитывать… — заикнулся Вильский.

— В салоне моей жены вы, без сомнения, можете рассчитывать на избранное общество.

— Простите, я имел в виду службу…

— Ах, вы имели в виду службу? Мы еще поговорим об этом.

Вильский поклонился и направился к выходу. Банкир крикнул ему вдогонку:

— Минутку, пан Вильский! Когда будете писать князю, передайте, пожалуйста, нижайший поклон от меня.

В тот же вечер за чаем Вильский познакомился с пани Вельт. Это была женщина в расцвете лет, не то чтобы красавица, но величавая и вместе с тем пленительная. Ее смуглое лицо было строгим и нежным, а черные глаза с необъяснимой силой кружили людям головы.

В этот вечер хозяйка дома не раз заводила беседу с Вильским, а он, с головой погруженный в свои проекты, говорил только о них. Жена банкира слушала внимательно и так пристально смотрела на него, что Владислав, вернувшись домой, долго не мог заснуть.

На следующий день Вельт поручил Вильскому выгодную работу и торжественно повторил приглашение бывать как можно чаще.

«Она тебя любила», — назойливо нашептывал все тот же голос, и под его действием многие подробности представлялись сейчас Вильскому в ином свете.

Как-то на очередном из четвергов, когда Вильский с хозяйкой беседовали о его студенческом житье-бытье, к ним присоединился один из салонных сплетников и стал рассказывать о некой даме, убежавшей с любовником.

— Женщины на многое способны ради любви, — насмешливо заключил рассказчик.

Пани Вельт сурово посмотрела на него, а когда он удалился, сказала Владиславу своим спокойным глубоким голосом: