— У великих идей, при многих плохих сторонах, есть и одна хорошая. Именно: они служат своего рода горчичником при воспалении ума у способных, но бедных молодых людей!

— Так оно и есть! — шепнул Вильский. — Мое состояние слишком велико, чтобы его выбросить в окно, но оно слишком мало, чтобы осчастливить им весь мир. Если разделить его среди одних только моих соотечественников, и то на каждого пришлось бы по неполных тринадцать грошей!

Этим воодушевляющим выводом Вильский подвел итог своим размышлениям. Он поднялся со стула и прошелся по комнате с видом человека, который знает, что ему делать.

«Добродетели растворяются в своекорыстии, как реки в море», — сказал Ларошфуко. Он был прав.

Голова у Владислава горела, в висках стучало. Он открыл форточку и глубоко вздохнул. На улице была ночь и тишина, в комнате догорала лампа.

Когда он повернул голову, ему почудилось, будто противоположная стена, расплываясь в полумраке, открывает перед его взором изысканный будуар, наполненный богатой мебелью и благоуханиями. В кресле, обитом темно-зеленым бархатом, сидела, вернее лежала, женщина, запрокинув голову на спинку кресла, с полузакрытыми глазами и выражением восторга на смуглом лице.

«Говори же хоть что-нибудь! — шептало видение. — Дай услышать твой голос…»

— Ах, ах! — прозвучал стон из Эленкиной комнаты.

Вильский бросился туда.

— Что с тобой, Элюня? — крикнул он.

— Это ты, Владик?.. Нет, ничего… приснилось что-то, не знаю что…

— Может быть, наши миллионы? — спросил он с улыбкой.

Но она не ответила и опять заснула.

V. Первые шаги

Дьявол и безумие властвуют над человеком ночью; день — отец здравого смысла. С наступлением утра Вильский со стыдом вспоминал о вчерашнем наваждении и, успокоенный, стал думать об обязанностях, к которым, правда, его никто не понуждал, но которые успели пустить корни в его душе.

Голос разума и совести напомнил ему о людях, которые делали ему добро, и о планах, которые он мог теперь осуществить. Он бодро встал с постели, быстро оделся и пошел на телеграф, собираясь уведомить о своей удаче Гродского и пригласить его участвовать в общем деле.