Когда Цирл сошла вниз, чтобы приготовить завтрак, она обнаружила, что он уже ждет ее. Вскоре в столовую спустился и Борух-Меир. Потирая руки, он пожелал Блюме доброго утра, поднял фалды сюртука и сел за стол. Налив себе кофе, он с одобрением посмотрел на родственницу и на ее пирожки. Затем в столовой появился сын хозяев Гиршл, который тут же заметил:

— А эти пирожки выглядят очень аппетитно!

Он взял один из них, съел и добавил:

— Они заслуживают особой благодарности!

— Кто их пек? — спросила Цирл, отламывая маленький кусочек пирожка и пробуя его. — Не ты ли?

— Нет, — призналась Блюма и тоже попробовала пирожок. — Но я умею печь не хуже!

— Слава Богу, что мы не поклонники пирогов и пышек, — сказала Цирл изменившимся тоном. — Для нас хорош и простой хлеб.

Блюма опустила глаза. Все продолжали поедать пирожки.

— Мамочка, дорогая, — наклонился к матери Гиршл. — Должен тебе кое-что сообщить.

Цирл посмотрела на сына.

— Ну говори! — предложила она.

— Это секрет, — улыбнулся Гиршл.

Цирл склонилась в его сторону, подставив ухо. Сын прикрыл рот рукой, делая вид, что не хочет, чтобы его слышали, и громко произнес:

— Признайся, мама, что пирожки — объедение!

Цирл нахмурилась:

— Ладно, признаюсь.

Блюма убрала со стола посуду и прошла на кухню. Цирл последовала за ней и показала, где что расположено: раковина для молочных продуктов, стол для них, разделочный стол для мяса, тазы, полотенца.

— А вырезку ты сумеешь приготовить? — спросила Цирл.

— Да, — ответила Блюма.

— Пока вымой посуду, — распорядилась Цирл, — а там придет мальчик от мясника. Вот лапша, рис, другие крупы, здесь — все остальное.