И смешивалась эта песня
«Какой хорошей матерью она стала!» — думал он. Однажды, говоря о несчастье, которое сделало ее кормилицей, дон Рафаэль спросил:
— Послушай, девочка, как же это могло случиться?
— Вы же знаете, дон Рафаэль! — И щеки ее слегка зарделись, почти неприметно.
— Да, ты права, я знаю!
Однажды ребенок тяжело заболел; настали дни и ночи, полные отчаяния. Дон Рафаэль приказал Эмилии спать с ребенком в его комнате.
— Но, сеньорито, — сказала она, — как же мне спать здесь?…
— Да очень просто, — ответил он с обычным своим простодушием, — спать как спится.
Ведь для этого человека, который сам был воплощенным простодушием, все было просто. Наконец врач объявил, что опасность миновала.
— Опасность миновала! — вскричал дон Рафаэль. И, не в силах сдержать волнение, он бросился обнимать Эмилию, плакавшую от неожиданной радости.
— Знаешь что? — сказал он, не выпуская ее из объятий, и посмотрел на ребенка, улыбавшегося после счастливого выздоровления.
— Нет, но вы скажете, — ответила она, и сердце ее неистово забилось.
— Подумай, девочка: мы оба свободны, нас ни в чем нельзя упрекнуть — я ведь не верю, что ты все еще думаешь об этом глупце, мы даже не знаем, приехал он или нет в Тукуман, — и раз мы уже стали каждый по-своему отцом и матерью одного и того же ребенка, давай поженимся — и дело с концом.
— Но, дон Рафаэль!.. — Она зарделась.
— Слушай, девочка, ведь тогда у нас могут быть и еще дети…