– Ну ладно. Дайте только привести себя в порядок.

– Умойтесь и идите как есть.

Я умылся, пригладил волосы, и мы собрались идти.

– Постойте, – сказал Ринальди, – пожалуй, не мешает выпить. – Он открыл свой сундучок и вынул бутылку.

– Только не стрега, – сказал я.

– Нет. Граппа.

– Идет.

Он налил два стакана, и мы чокнулись, отставив указательные пальцы. Граппа была очень крепкая.

– Еще по одному?

– Идет, – сказал я. Мы выпили по второму стакану граппы. Ринальди убрал бутылку, и мы спустились вниз. Было жарко идти по городу, но солнце уже садилось, и было приятно. Английский госпиталь помещался в большой вилле, выстроенной каким-то немцем перед войной. Мисс Баркли была в саду. С ней была еще одна сестра. Мы увидели за деревьями их белые форменные платья и пошли прямо к ним. Ринальди отдал честь. Я тоже отдал честь, но более сдержанно.

– Здравствуйте, – сказала мисс Баркли. – Вы, кажется, не итальянец?

– Нет.

Ринальди разговаривал с другой сестрой. Они смеялись.

– Как странно – служить в итальянской армии.

– Собственно, это ведь не армия. Это только санитарный отряд.

– А все-таки странно. Зачем вы это сделали?

– Не знаю, – сказал я. – Есть вещи, которые нельзя объяснить.

– Разве? А меня всегда учили, что таких вещей нет.

– Это очень мило.

– Мы непременно должны поддерживать такой разговор?

– Нет, – сказал я.

– Слава богу.

– Что это у вас за трость? – спросил я.

Мисс Баркли была довольно высокого роста. Она была в белом платье, которое я принял за форму сестры милосердия, блондинка с золотистой кожей и серыми глазами. Она показалась мне очень красивой. В руках у нее была тонкая ротанговая трость, нечто вроде игрушечного стека.