– Добрый день, Камилла, – проговорил Жак своим шелковистым голосом. Он взглянул на маму. – Да, Роуз, должно быть, пошел дождик… Верно, Камилла?

– Да, – подтвердила я, выдергивая руку из его руки.

Он так и не разжал пальцы, и я все время ощущала его ладонь, когда высвобождала свои пальцы из его руки.

– У тебя мокрые ресницы, – говорил Жак. – И дождинки на волосах. А я принес тебе подарок, Камилла.

– Ах, да, да, Камилла, – заговорила мама, – погляди на… Жак принес тебе прелестную… Жак как раз и пришел, чтобы… Он забежал, чтобы занести тебе подарок.

Жак подошел к столу, над которым висел портрет моей матери, и взял в руки какую-то коробку, похожую на маленький гробик. Он протянул ее мне.

– Может быть, ты уже слишком взрослая для такого подарка, Камилла, – сказал он. – Но твоя мама говорит, что ты учишься шить, возможно…

– Да, Камилла так хорошо шьет, что ей будет полезно попрактиковаться на… такие маленькие платьица и, может быть, шляпки… – весело подхватила мама.

– Спасибо за подарок, – сказала я.

– Разве ты не хочешь посмотреть? – спросила мама.

Я открыла коробку. В ней была кукла. Огромная кукла, с настоящими волосами и длинными ресницами. Ее страшные голубые глаза то открывались, то закрывались. Когда я вынула ее из коробки, она раскрыла свой маленький малиновый ротик и показала два ряда маленьких злых белых зубов. Я никогда не любила кукол. Они меня всегда слегка пугали. Они казались мне карикатурами на людей. Было в них что-то такое холодное, равнодушное.

– Видишь? У нее ресницы почти как у тебя. Это такая кукла, ну, не совсем для маленьких детей… – бормотал Жак.

Он что-то вдруг занервничал, запустил пальцы в свою густую светлую шевелюру. Он был почти таким же блондином, как мама. Кукла у меня на руках качнула головой, и ее круглый ротик захлопнулся.