– Сколько сейчас… Или ты сегодня пораньше? – спросила мама.

– Я – пораньше, – ответил папа. – Ты сегодня прелестно выглядишь, Роуз. – Он обратил свою натянутую улыбку ко мне, точно улыбаться причиняло ему боль. – Что это у тебя там, Камилла?

– Коробка, – ответила я.

– Коробка из-под чего?

Он снова перегнулся через кофейный столик, достал сигарету из серебряной шкатулочки и протянул ее маме. Потом он достал из кармана зажигалку и зажег. За это время он ничего не сказал, только молча глядел на нее, а она на него своими голубыми-голубыми, как у куклы, глазами. Мне показалась, что папа как-то растет, увеличивается в размерах, заполняя собой всю комнату, стоя там, у кофейного столика, в своем черном деловом костюме. Зажигалка все еще полыхала в его руке.

– В ней была кукла, – сказала я.

– Кукла?

Теперь мне стало ясно, что мама и Жак были рады, что я оказалась в этот момент в комнате с ними.

– Жак принес Камилле куклу, – сказала мама. – Жак просто обожает Камиллу.

– А где же сама кукла? – спросил папа. – И объясни мне, пожалуйста, зачем надо дарить Камилле куклу? Она уже не ребенок.

В первый раз в жизни я услышала в голосе своего отца грубые нотки. Я вздрогнула.

– Она в моей комнате, – сказала я. – Я вернулась за коробкой.

Я поглядела на Жака, потом на маму, потом перевела взгляд на отца. Мой отец очень крупный мужчина. Он высокий, широкоплечий, и тело его точно изваяно из камня. У него густые черные волосы с сединой на висках, напоминающей прожилки на мраморе. Он похож на статую Атласа на Пятой авеню, недалеко от Рокфеллеровского центра, который держит на плечах земной шар, и порой кажется, что он вот-вот соскользнет со своего пьедестала под его тяжестью. Мой отец ни за что бы не соскользнул.

– Хотите чего-нибудь выпить, Ниссен? – спросил он.

– Спасибо, нет, – пробормотал Жак. – Мне уже пора, у меня в городе назначена встреча.