Теперь, когда чингилина утвердилась на щербатых, добела выскобленных досках большого кухонного стола, всем стало ясно, что о лучшей елке и мечтать нечего: крона пушистая (колючек много), округлая, будто ее только что тщательно подстригли.
Братка Володя вынимает из плетеной корзинки игрушки, которые они с матерью делали вечерами, когда Егор засыпал, накормленный и выкупанный в мягкой снеговой воде. Когда над барханами и тугаем воцарялась тишина, а в печке шипели и потрескивали сыроватые поленья и гудело пламя.
Вот разноцветные бумажные фонарики.
Вот какие-то невиданные цветы с огромными лепестками, также из бумаги.
Вот еще фонарики, но эти из тонких золотистых соломинок.
Вот фазаны с хвостами, как у жар-птицы.
И еще: рыбки, уморительные зайцы с ушами непомерной величины, кабаны и клыкастые волки. У них одна судьба - их отправляют в гущину колючих веток.
Все вырезано из картона, склеено из бумаги, ярко раскрашено самодельными растительными красками. Мать и братка постарались, не пожалели красок, повычерпали из черпаков все подчистую. А игрушки, какими мы обыкновенно украшаем наши елки, муюнкумцам даже и не снились. Так же как и вечнозеленые сказочные ели. Потому что кругом пустыня, где даже и чингиль в общем-то редкость.
В далекой Гуляевке есть магазин, но там продают лишь самое необходимое для чабанов и охотников: муку, одежду, посуду. И еще лопаты, косы и грабли. А игрушки не продают. И уж конечно, там отродясь не бывало настоящих елок.
Но все это не имеет значения. Была бы радость в доме. И радость пришла.
Сначала она пришла к братке Володе, когда он в заснеженно-заледенелом тугае выбирал подходящую чингилину. Потом она пришла к матери Егоровой, когда она известью и глиной подновила стены и пол и, разбросав луговое сено, затопила для просушки хаты печь. И теперь пришла радость и к Егору.