– Близится осень, – тихо сказала она.

– Да, – пробормотал Пьер сквозь зубы.

– Но мы чудесно провели лето, – продолжала госпожа Дюмон почти смущенно.

Ее сын ничего не ответил.

– Мама, – не обернувшись к ней, промолвил он, – передай милой Жюли мои приветы, хорошо? – Он умолк и покраснел.

Мать улыбнулась.

– Об этом можешь не беспокоиться, мой Пьер.

Жюли была юная кузина, к которой маленький кавалер был неравнодушен. Он часто гулял у нее под окном, играл с нею в мяч, дарил ей цветы и носил – чего не знала даже госпожа Дюмон – фото кузины в левом нагрудном кармане мундира.

– Жюли тоже уедет из дома, – сказала мать, радуясь, что удалось завести разговор с сыном на эту тему. – Ее пошлют в английскую школу или в Sacre-coeur… – Вдова знала своего Пьера. Его утешало, что и той, которую он обожал, сужден подобный жребий, и в глубине души он упрекал себя за свое малодушие. С ребяческой живостью фантазии он уже готов был забыть о долгих месяцах учебы.

– Но когда я приеду домой на рождество, ведь Жюли вернется?!

– Конечно.

– И ты пригласишь ее к нам, дорогая мамочка, на рождество, правда?

– Она уже дала согласие и обещала мне, что загодя отпросится у своей матери.

– Чудесно! – ликовал мальчик, и глаза его сияли.

– Я красиво уберу тебе елку, и если ты будешь хорошо себя вести…

– Обещаешь… новый мундир?

– Кто знает, кто знает, – улыбалась госпожа Дюмон.

– Дорогая мамочка! – воскликнул юный герой и, не стесняясь, стал прямо на аллее осыпать госпожу Дюмон бурными поцелуями, – ты такая добрая!…